ШУБА АЛЕКСАНДР ДАНИЛОВИЧ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СТРАНИЧКИ ИЗ ЖИЗНИ

 

 

ВОСПОМИНАНИЯ О БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЯХ ГЛИНСКОГО КРАСНОГО ПАРТИЗАНСКОГО ОТРЯДА НА УКРАИНЕ ВО ВРЕМЯ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ 1918-1920 Г.Г.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

г.Ленинград

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Спогади колишнього глинського червоного партизана Олександра Даниловича Шуби є одним з цінних джерел для вивчення історії Глинська.

З тексту очевидно, що він був безпосереднім учасником військових дій глинських червоних партизанів восени 1918 року та в січні 1919-го. В той же час участь глинчан в обороні Полтави та трагедія Глинська часів дєнікінської окупації міста описана автором явно з чужих слів, бо в цій частині спогадів ніяких вражень особистого характеру не знаходимо.

Крім того, важливо  пам’ятати, що спогади писалися наприкінці 1960-х років, коли відзначалося 50-річчя Жовтневої революції, і тому вони містять багато тогочасних ідеологічно-пропагандистських кліше, які не обов’язково вірно відбивають атмосферу 1918-1919 років.

В будь-якому разі О.Д.Шуба зробив дуже важливу справу, наприкінці життя написавши для наступних поколінь глинчан ці спогади.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Комп’ютерний набір тексту, короткий коментар та примітки в тексті зроблені Володимиром Пархоменком в 2004 році.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

«Пусть вечно живет в памяти народной беспримерный подвиг большевиков-ленинцев, героев Октября и гражданской войны, всех бесстрашных борцов за победу социализма!»

(Из призывов ЦК КПСС к 50-летию Великого Октября)

 

 

Как осенние ветры улетают события и годы. Они улетают безвозвратно, а человеку хочется вспомнить, как прошли эти годи и события, и рассказать нашему молодому поколению, как и кем эти события совершались. Трудный путь прошли и великий подвиг совершили люди нашего старшего поколения – борцы за победу дела Великого Октября, за упрочение Советской власти, за диктатуру пролетариата.

Они стояли за интересы революции, за дело партии, за бессмертные идеи Ленина, за честь и независимость нашей Советской Родины. Эти дела были дороже их собственной жизни: победить или умереть в борьбе – так стоял тогда вопрос, таков был девиз бойцов. Это была веха Великой истории борьбы за преобразование мира на социалистических началах.

Как участник Октябрьской революции и гражданской войны на Украине (имевшей свои особенности) я в настоящем скромном и бесхитростном рассказе хочу поведать своим молодым землякам Сумщины о мужественной борьбе за дело славного Октября рабочих, батраков и трудящихся крестьян – жителей небольшого городка Глинска, что на Сумщине, в суровые дни иностранной военной интервенции и гражданской войны 1918-1920 г.г.

Знание прошлого своей Родины и своего края, память о боевых революционных подвигах наших предков: дедов, отцов и старших братьев и сестер зажигают в сердцах наших пламя на борьбу, на подвиги в делах защиты Родины, воодушевляют на героические свершения на фронте строительства коммунизма в нашей стране.

 

А.Д.Шуба, бывший Красный партизан, член КПСС с 1920 года

 

 

 

 

 

 

 

 

 

О СЕБЕ И О ГЛИНСКЕ

До Великой Отечественной войны у меня имелись заметки и некоторые наброски своих впечатлений и дум о годах революции и гражданской войны. Были некоторые официальные документы, связанные с боевой деятельностью Глинского Красного партизанского отряда, а также часть фотографий, отражающих тот период.

К великому сожалению и огорчению все это погибло в огне почти в первые месяцы В.О.в. от авиабомб фашисткой авиации, часто бомбивших ж.д. станцию Жихарево[1], где находился поселок, в котором до войны я проживал.

Для того, чтобы написать настоящие странички воспоминаний, пришлось мне исподволь обратиться к своей памяти, некоторым печатным документам товарищей по борьбе и личным воспоминаниям соратников-участников событий.

 

Есть на Украине, в Сумской области, большое селение Глинск. До 1922 года Глинск был заштатным городом[2]. По преданиям из глубокой старины, передававшимся из поколения в поколение, Глинску сейчас больше 600 лет. Вековые дубы на урочище «Козиново» и на бывшей усадьбе Зиновьева подтверждают эту версию.

В дореволюционные годы, т.е. до 1917 года, в Глинске проживало около восьми тысяч человек[3]. Многочисленные узенькие и кривые улицы и переулки выделялись беленькими хатками, крытыми черепицей или железом, а в большинстве ржаной соломой и камышом, где бедность и нужда были постоянными спутниками большинства обитателей этих хаток от их рождения и до сырой могилы.

Расположен Глинск на правом берегу реки Сулы, с которого хорошо обозревалась, особенно в летнее время, широкая пойма реки, покрытая буйными травами, а в дали за рекой, окрест Глинска, радовали глаз безбрежные поля украинского чернозема, где, отдаваясь золотистыми волнами, колосились рожь и озимая пшеница, ячмень и арнаутка, а промеж озимых и яровых хлебов красовались обширные плантации сахарной свеклы, украинской махорки и алых клеверов.

В общем, хороша была вокруг Глинска природа и ее неоценимые богатства, но это все: поля и леса, луга и воды принадлежали не трудовому населению Глинска и др. селений, не тем, кто от зари и до заката гнул спину и рвал мускулы рук, а князьям Кочубею и Багрею[4], помещикам Данилову и Зарудному и другим помещикам и кулакам рангом помельче; крестьяне же пользовались мелкими клочками худосочной земли, что обрекало бедноту и большинство середняков на полуголодное существование и прозябание.

Из промышленности в Глинске было несколько кирпичных заводов, паровых мельниц, маслобоен и проч. мелких предприятий. Значительное место в экономике Глинска занимали кустарные ремесла и промыслы.

Не имея возможности приложить свои рабочие руки, большинство молодежи Глинска уходило на производство в Донецкий бассейн, в Таврию и в порты Черного и Азовского морей, где, работая на промышленных предприятиях, приобщалось к революционному рабочему движению и вносило бунтарский революционный дух в ряды трудящихся Глинска, что и сказалось во времена революционных бурь 1905-1906 и 1917 годов. Например, рабочие парни - выходцы из Глинска в 1905 году: Д.К.Паранич был организатором и руководителем Совета рабочих депутатов в городе Алчевске, Д.М.Слюсаревский был участником вооруженного восстания военных моряков на броненосце «Потемкин», А.М.Мазоха за участие в вооруженном восстании киевских саперов был осужден царским судом к двадцати годам каторжных работ. От рук палачей царского генерала Ренненкампфа – усмирителя революционных событий на Дальнем Востоке, погиб С.М.Шуба, и многие др.

В самом Глинске за активное участие в революционном движении среди рабочих и др. слоев трудящихся были арестованы и подвергнуты ссылке на каторжные работы в Сибирь активные деятели: Сычава, Малатаха, Д.Манько и др.

В дни Великого Октября в 1917 году рабочие и революционно настроенные солдаты-фронтовики организовали Совет депутатов[5], который провел ряд революционных мероприятий в Глинске: раздел помещичьей земли между беднотой, наделение крестьян, не имевших скота, продуктивным и рабочим скотом, сельхозинвентарем и зерном, отобранными у помещиков и пр. Глинский Совет помещался в помещении быв. волостного суда, которое трудящиеся Глинска назвали легендарным именем «Смольный». Это слово тогда наводило страх и вызывало ненависть со стороны помещиков, купечества, кулаков и украинских буржуазных националистов.

…В марте месяце 1918 года, благодаря предательству украинских буржуазных националистов из «Украинской Центральной Рады», на Украину вторглись полчища германских кайзеровских оккупантов[6]. В апреле они пришли и в Глинск. Советская власть пала. Часть руководителей Глинского Совета: М.Тымченко, М.Крутинь и Мирон Сулим были немцами арестованы и брошены в тюремный застенок. На Украинской земле с приходом немецких оккупантов опустилась мрачная ночь. Завоевания Октября были ликвидированы. Оккупанты и их пособники, украинские буржуазные националисты, помещики и капиталисты, поставившие крупного помещика царского генерала Павла Скоропадского гетьманом «всиеи Украины», пытались надеть на руки трудящихся цепи рабства. Города и села Украинской земли превратились в застенки немецких  комендантов и их пособников гетьманских гайдамаков. В Глинске мордовали и мучили трудящихся палачи из гетьманской варты сотник Капуста, унтер Лапко и гимназист Жуковский. В темные ночи 1918 года над жителями Глинска пановал страх от стонов пытаемых гайдамаками рабочих, батраков и крестьян – активных борцов за власть Советов.

 

НЕМЕЦКИЕ ОККУПАНТЫ В ГЛИНСКЕ

…Власть Советов пала, но не пал революционный дух трудящихся Глинска. Они жили идеями Ленина, надеждами на помощь русских пролетариев пролетариям Украины. Мы готовились к борьбе. Активисты нашего городка готовили народ к сопротивлению тирании и террору немецким кайзеровским оккупантам и гетьманцам, о чем ниже. А пока я расскажу о действиях оккупантов в Глинске.

С установлением на Украине власти гетьмана Скоропадского помещики на местах начали творить суд и расправу над тружениками городов и сел. В городе Глинске на авансцену появились помещики Данилов и Зарудный, кулаки Даник (Козачок[7]), Евтушенко (Ахтоном) и другие.

В начале апреля 1918 года[8] в Глинск прибыл карательный отряд немцев и гайдамаков. Штаб карателей разместился в имении пана Зарудного. По набату церковных колоколов, рано утром 7 апреля, каратели согнали население Глинска на центральную площадь города к волостному правлению на сходку. Толпа собравшихся была окружена со всех сторон немецкими солдатами.

У дверей волостного правления были установлены станковые пулеметы Кольта, черные дула которых были направлены на толпу. На улице у самого помещения волостного правления и управления гетьманской варты стояло около десятка наскоро сделанных деревянных скамеек с веревками на концах и тут же, на земле,  лежала куча хвороста из лозы и березы. Все это было приготовлено для порки населения розгами.

Все выходы из Глинска были заняты немецкими кавалеристами.

…На площадях и улицах Глинска были развешены приказы немецкого командования и коменданта гор.Глинска на русском и немецком языках. На крыльце волостного правления, рядом с пулеметами, стояли немецкий комендант, пан Зарудный и др. представители гетьманской власти и офицеры карательного отряда. Свирепо посмотрев на толпу согнанных жителей, комендант через переводчика зачитал свой приказ, где что ни слово, то расстрел. За несдачу оружия - расстрел. За несдачу помещикам зерна, скота, сельхозинвентаря (переданного населению Советам) – расстрел. У тех, у кого будет найдено оружие – расстрел на месте. И так далее в таком духе.

Далее комендант объявил, что за порубку (по распоряжению Совета) леса, принадлежащего пану Зарудному, жители должны уплатить Зарудному 80 тыс. карбованцев (рублей).

…Согнанные силой оружия на сходку мужики стояли мрачные и упрямые. Их души не были раздвоены, а воля к борьбе не подавлена. Из толпы раздавались гневные протесты и негодование. Этих смельчаков участники сходки не выдавали, а, наоборот, скрывали в толпе. Поэтому каратели врывались в гущу толпы, хватали кого попало и бросали на приготовленные скамейки и учиняли порку лозой и шомполами.

Порке были подвергнуты и те, кто сам, добровольно сдал немцам и гайдамакам холодное и огнестрельное оружие. Не сдать оружие было нельзя, ибо кулаки, купцы и националисты, в основном, знали тех товарищей, кто с фронта пришел с оружием. Эта экзекуция продолжалась с утра и до обеда.

Пользуясь тем, что мужики были на сходке, а в домах остались лишь женщины и старики, немецкие солдаты и гайдамаки под предлогом обыска оружия учинили сплошной грабеж населения: брали-забирали сало и масло, курей и яйца, поросят и домашнюю колбасу, мед, сахар и муку. Орудовали в чуланах, скрынях, сундуках и даже на чердаках домов и сараев, в погребах и в коморах, присваивая себе одежду и обувки, украинские сорочки и женские украинские плахты и пр., и прочее. За сопротивление грабежу каратели пороли людей шомполами. Мой 96-летний дедушка, оказавший сопротивление грабежу, был избит шомполами, а когда он упал на землю, его избили немецкими коваными сапожищами.

Так жители революционного города Глинска познали европейскую «культуру» германского воинства, пришедшего, как говорила их пропаганда, спасать Украину от большевиков и Советской власти.

Эти страшные злодеяния и события апрельских дней 1918 года надолго запомнили граждане Глинска, особенно молодежь и фронтовики. Гнусные деяния оккупантов и их прихвостней - украинских буржуазных националистов звали трудящихся к борьбе и победе над злейшими врагами трудового народа Украины.

 

НАЧАЛО ВООРУЖЕННОГО ВОССТАНИЯ В ГЛИНСКЕ

Часть граждан Глинска не сдали оружие оккупантам, а хорошенько его припрятали. Мой старший брат Иван Данилович, фронтовик, спрятал свою русскую трехлинейную винтовку в саду жившего по соседству священника Николаевского прихода, два двоюродных брата Данило и Григорий Олейники спрятали обрез и японскую винтовку в лесу. Оружие нам потом пригодилось, так как уже в середине октября в Глинске был организован Красный партизанский отряд для вооруженного свержения кровавой диктатуры гетьмана и его опоры – немецких оккупационных войск.

Сила трудового народа – в его организации. Это у нас понимали передовые слои общественности. Вот почему уже летом 1918 года в Глинске была создана партийная организация КП(б)У[9], в которую вступили около 10 человек преданных делу Ленина активных товарищей из рабочих и фронтовиков.

…17 октября 1918 года в Глинске и окружающих его селах красные партизаны разгромили гетьманскую владу и восстановили власть Советов. Был создан временный Военно-революционный комитет в составе А.С.Пучко, В.С.Булавы и П.Драча. Затем глинские партизаны под руководством матроса Прокопа Титаренко и Федора Даника разгромили гетьманцев на территории Перекоповской волости и на ж.д. станции Андреяшевка. Эти успешные действия глинских Красных партизан вдохновили революционные элементы в окрестных селах и привели к созданию в партизанском крае партизанского отряда (соединения) в составе нескольких подразделений.

Условия, в которых началось наше партизанское движение, были тяжелые: немецкие оккупанты и их лакеи – гетьманские власти – применяли к Красным партизанам и их семьям жестокие, зверские расправы: расстрел без суда и следствия бойцов-партизан, аресты в качестве заложников родителей партизан, грабеж хозяйств партизанских семей и проч. Но жгучая ненависть к врагу, воля к победе над врагом, поддержка действий Красных партизан населением Глинска и его окрестностей вселяли веру в неизбежность разгрома врага, веру в победу нашего правого дела.

Поняв опасность действий Глинских красных партизан, руководители Роменских уездных властей в лице полковника царской службы пана Жуковского предъявили Глинскому ревкому строгий ультиматум – сложить оружие, а руководителей вооруженного восстания выдать гетьманским властям, угрожая огнем и мечом подавить революционное восстание. Глинские повстанцы отклонили этот ультиматум и еще шире развернули борьбу.

 

ХУТОР ОЛАВА

Понимая, что оборона восстания смерти подобна, партийная организация и ревком Глинска решили передвинуть партизанский отряд из Глинска в хутор Олава (Олавские леса), что в шести-восьми километрах на северо-востоке от Глинска. Задача перед руководителями вооруженного восстания была такова: в Олаве сгруппировать вокруг Глинского отряда партизанские группы и мелкие партизанские отряды других населенных пунктов и, создав крупное партизанское соединение (отряд), перейти в наступление на гор.Ромны, где находились значительные силы врага, и, разгромив эти силы в Ромнах, восстановить в г.Ромны и в Роменском уезде власть Советов, помочь населению других уездов Полтавщины свергнуть власть оккупантов и гетьманских белогвардейцев[10] и восстановить там Советскую власть.

В результате этого уже в конце октября 1918 года в Олавских лесах (хуторах) был создан значительный боевой партизанский отряд (соединение) в составе Красных повстанцев Глинска и сел Хоминцы, Перекоповка, Локня, Волошновка, Артюховка, Сурмачевка и Чеберяки.

 

ПАРТИЗАНСКИЕ КОМАНДИРЫ

Во главе командования и штаба партизанского отряда (соединения) стали: Андрей Мефодиевич Мазоха, Андрей Федорович Манько, Роман Степанович Пучко, Ю.Н.Вольфсон и тов.Бугрий из с.Перекоповка. Командирами партизанских подразделений были назначены: Павленко, Проценко, Потап Волнянский, Василий Булава, Прокоп Титаренко, Федор Даник и Григорий Олейник. Командиром отряда был назначен А.М.Мазоха, заместителем командира А.Ф.Манько, парторганизатором Р.С.Пучко, руководителем штаба Ю.Н.Вольфсон, человек со средним образованием, следовательно, грамотный товарищ.

А.М.Мазоха – быв.рабочий-батрак. За участие в революционном восстании солдат в 1905 г. царским судом был осужден к 20–летам каторжных работ. Только февральская революция в 1917 году освободила его из тюремного заключения. А.Ф.Манько, уроженец Глинска, за революционную деятельность среди населения Глинска преследовался царскими властями. Р.С.Пучко, рабочий Донбасса, участник вооруженного восстания рабочих киевского Арсенала против Центральной Рады. Бугрий,  сын бедняка из села Перекоповка, быв.матрос Черноморского флота, участник разгрома банд донского атамана – царского генерала Каледина. Ю.Н.Вольфсон – сын глинского еврейского священнослужителя, член партии большевиков.

 

СОЦИАЛЬНОЕ ЛИЦО ПАРТИЗАНСКОГО ОТРЯДА

Бойцы Глинского партизанского отряда (соединения) были тщательно отобраны и проверены с точки зрения классового состава и преданности пролетарской революции и Советской власти, а также с точки зрения моральной стойкости. Это были рабочие и батраки, крестьяне-бедняки и революционно-настроенные и проверенные крестьяне-середняки и кустари.

 В отряде много было товарищей-братьев не только по оружию, но и по крови. Например, в отряде было три брата Манько, три брата Пучко, три брата Волнянских, три брата Даник (Хмара), три брата Сулим, три брата Король, два брата Шуба, два брата Булава, два брата Олейник, два брата Мелешко и т.д. Такой состав отряда придавал ему стальное единство, революционную твердость духа, классовую сплоченность и высокую революционную бдительность. Это были солдаты пролетарской революции, решившие победить или погибнуть за дело Октября, за великое дело Ленина.

Вооружение отряда было очень пестрым: винтовки русские и немецкие, австрийские и японские. Были русские «берданки» и охотничьи ружья, револьверы разных систем и наименований, холодное оружие и обрезы. Даже были несколько американских «винчестеров».

Партизаны главным образом вооружались за счет врага. Например, только во время разгрома и пленения карательного отряда банды Лапко в селе Ярмолинцы нами было захвачено около 20 карабинов, сотни немецких гранат «лимонок», десятки сабель и револьверов, полтора десятка верховых лошадей со всей амуницией и пр.

Фураж и продовольствие нам в отряд доставляли партизанские снабженцы, собиравшие их от населения, сочувственно относившегося к партизанам.

 

«СЛЕПОЙ КОБЗАРЬ»

Враг предпринимал лихорадочные усилия к обнаружению партизанского табора, узнать его численность и вооружение. Обстановка требовала исключительной бдительности и осторожных действий. Поэтому наш табор тщательно охранялся по системе кольцевого характера: дозоры, заставы, полевые посты и секреты. Но все-таки в лагерь наш проник вражеский лазутчик. Он появился в лагере как-то неожиданно под видом слепого кобзаря, с длинной палкой и мальчиком-поводырем. Он играл на кобзе и гнусаво пел старые украинские песни из времен Запорожской Сечи и Богдана Хмельницкого… В одно утро этот «певец» исчез из хутора Олава и исчез бесследно. В лагере не придали этому случаю внимания, мол, кобзари народ свободный – поиграл и дальше побрел…

За эту беспечность мы чуть было не поплатились гибелью отряда, так как потом выяснилось, что это был не кобзарь, а в действительности вражеский разведчик, прикрывшийся, по всем правилам, под кобзаря[11].

 

ОЛАВСКИЙ БОЙ

…Было утро 10 ноября 1918  года. Густой лапатый снег за ночь покрыл землю толщиной 10-15 см. Окрест Олавы и в самой Олаве по весеннему было тихо и пустынно. Точно мертвые лежали, покрытые снегом, долины, овраги и поляны хутора. Казались унылыми деревья дремучего леса, окружавшего хутора. На ветках деревьев порхали, перекликаясь между собой, птички. Все располагало к спокойствию и беззаботности. Бойцы партизанской охраны негромко между собой перекликались, давая знать, что охрана табора начеку. В крестьянских хатах, как обычно, командиры вели с бойцами военные занятия.

…А в эти минуты карательный отряд гетьманцев скрытно, через лесные просеки и полянки, пробирался к нашему партизанскому табору. Враг появился со стороны хутора помещика Ивашкевича и со стороны села Ярмолинцы. Но разведка карателей напоролась на наше охранение, враг был обнаружен, его движение было остановлено огнем партизан. Врагу не удалось врасплох напасть на партизанский лагерь. Не помог врагам и «певец-кобзарь», т.е. их разведчик.

…По боевой тревоге наши партизанские подразделения бросились навстречу обнаруженному противнику. Ударами партизан передовые группы врага были отброшены и частично уничтожены. Но вскоре на поляну из леса стали вытягиваться и перестраиваться в боевые порядки главные силы неприятеля: впереди пехота, затем пулеметчики на санях, а затем, прикрывая тылы врага, двигалась вражеская конница.

Обнаружив нашу оборону, каратели открыли по нашим партизанским рядам губительный ружейный и пулеметный огонь и повели на наши цепи стремительное наступление, стремясь смять нашу оборону. Конечно, каких-либо укреплений наша оборона не имела, да и иметь не могла,  ибо даже премудрый Соломон не мог бы заранее предусмотреть, откуда надо ждать врага, откуда мог появиться противник, ведь мы были в огненном кольце, окружены врагами со всех сторон. Правда, при развертывании боя, мы использовали для обороны хуторские строения, заборы, канавы, сады и другие естественные укрытия, оказывая противнику упорное сопротивление, расстреливая карателей в упор.

Командование партизанского отряда, выявив в ходе боя силы, и технику, и боевые средства врага, отвело свои боевые цепи на более выгодные рубежи обороны, заставив противника полностью выйти из леса на открытое место. Враг принял наш отход на новые рубежи за нашу слабость и даже, видимо, за начало отступления, а поэтому он увлекся своим продвижением вперед, не замечая ловушки, устроенной ему партизанами, ибо своим продвижением он подставил свой правый фланг под удар партизанского подразделения В.Булавы, находившегося в засаде, и действиям партизанской конницы, находящейся в резерве.

…Бой нарастал и ожесточался. Развернулось настоящее сражение.  Когда нашему командованию стало ясно, со всей очевидностью, какие силы врага действуют против партизан, в дело были брошены резервы партизанские в лице кавалерийского подразделения под командованием матроса Прокопа Ивановича Титаренко, которое лесными тропами и оврагами, незаметно для врага, проникло в тыл противника и с криками «ура!», сверкая клинками, набросилось на вражеских пулеметчиков и конников, прикрывавших тыл врага, рубила врагов, а наши пехотинцы, поднявшись в это время с земли и выйдя из укрытий и садов, накинулись на карателей и не столько огнем, сколько шумом и гневным криком, криком ожесточенным и выразительным: «Бей гадов!»,  «Бей паразитов!», «Смерть карателям!» и т.д. в таком духе, ошеломили и дезорганизовали силы карателей: они, не выдержав партизанского натиска и удара, стали отступать, бросать оружие и убегать в лес или сдаваться в плен. В этом бою был тяжело ранен один из командиров карательного отряда гетьманцев, капитан царской службы Зарудный, сын глинского помещика, верно служившего германскому кайзеру и русскому капиталу.

…Итак, несмотря на численное превосходство в живой силе и в военной технике, в Олавском бою враг был разбит наголову. Каратели проиграли бой и потерпели поражение. Нервы у белых карателей не выдержали.  Нервы партизан оказались крепче. Они знали, за что боролись! Разгромом карателей в Олавском бою глинские красные партизаны ознаменовали первую годовщину Великой Октябрьской социалистической революции[12].

В Олавском бою, первом большом сражении красных повстанцев Глинска с ордами гетьманской тирании и немецкими интервентами, бойцы и и командиры партизан проявили высокое политическое сознание и революционную стойкость. Они шли в бой под знаменем Ленина, неся в своих сердцах его образ и его бессмертные идеи.

В результате Олавского боя партизаны пополнили свои запасы оружием: патронами, винтовками, гранатами, обозными и строевыми лошадьми. Было захвачено несколько исправных станковых пулеметов системы Кольта и патроны с лентами. Было создано сразу же после боя пулеметное подразделение, командиром которого был назначен опытный пулеметчик, унтер-офицер быв.царской армии Григорий Корнеевич Олейник.

Подведя итоги Олавского боя с кадровой частью белых карателей, командование и ревком партизанского отряда приняли решение немедля сменить место дислокации партизанских подразделений, оставить Олавские леса, ибо враг, раскрыв наше местонахождение, собрав силы из городов Ромны, Прилуки и Лохвицы, мог окружить и разгромить наш отряд. Было решено пленных карателей отпустить на все четыре стороны, под их честное слово, что они никогда больше не будут сражаться и вообще бороться против Советской власти и красных бойцов. Этим решением из рук вражеской пропаганды было выбито оружие разных слухов, сплетен и т.д. о том, что красные партизаны расстреливают пленных, издеваются над пленными и так дальше.

Этим гуманным шагом по отношению к пленным врагам мы достигли того, что в последующих боях партизан с белогвардейцами было немало случаев, когда вражеские солдаты и офицеры, бросая оружие, сдавались партизанам не только одиночками, но и группами.

 

ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ОЛАВСКОЙ ПОБЕДЫ

Весть о разгроме глинскими партизанами карательного отряда гетьманцев в Олаве с быстротой молнии распространилось на Роменщине и в других уездах Полтавщины. Повстанческое движение стало расширяться с небывалой быстротой. Уже через несколько дней после олавского боя наш отряд соединился с партизанами села Медвежьего[13] во главе с товарищем Степаном Павловичем Гвоздецким[14]. Мы готовились к наступлению на твердыню карателей -  гор.Ромны, который вскоре был занят объединенными силами партизан.

Итак, Олавские леса (хутора) Глинской волости Роменского уезда, до этого ничем не примечательное место, вошли в историю революционной борьбы, где пионеры вооруженного восстания – Глинские Красные партизаны разгромили гетьманских карателей и начали свой боевой путь борьбы против иностранных интервентов и русской контрреволюции в легендарные годы гражданской войны. Поэтому Олавские леса (хутора) заслуживают того, чтобы о них помнили представители молодого нашего поколения...

 

НОЧНОЙ ПЕРЕХОД ИЗ ОЛАВЫ В ОКРЕСТНОСТЬ Ж.Д. СТАНЦИИ РЕПКИ

С наступлением темноты в ночь с 10 на 11 ноября измотанные дневным боем и усталые партизанские подразделения незаметно оставили олавский лагерь и выступили в поход на новое место дислокации отряда к ж.д.ст.Репки (на ж.д. линии Бахмач-Ромны), что в нескольких километрах от г.Ромны. Выпавший накануне снег к вечеру растаял, на пути движения нашего отряда образовались непроходимые лужи. Ночь была темная-претемная. Поход был исключительно трудным, особенно для молодежи, не втянутой в походную жизнь. Враг поджидал нас везде и всюду, поэтому приходилось двигаться не по главным дорогам, а по полевым и проселочным глухим местам.

…Наконец, после двухсуточного движения, преодолев около 70 км пути[15] – пути очень и очень тяжелой – по расстроенной осенней слякотной дороге (вернее, больше по раскисшей пахоте) на рассвете 14 ноября 1918 года мы прибыли в окрестности ж.д.разъезда Репки, где и встретились с Красными партизанами С.П.Гвоздецкого из села Медвежьего.

 

БОЙ ЗА РОМНЫ. ЗАХВАТ ГОРОДА.

Немного отдохнув и приведя свое оружие и снаряжение в порядок, не теряя времени, мы объединенными силами двинулись выполнять свою боевую задачу – разгром врага и занятие города Ромны. При наступлении на Ромны успешно действовали наши разведчики и особенно кавалеристы. Они проникали во все уязвимые месторасположения противника (а храбрые конники часто проникали во вражеский тыл), создавая и наводя там среди врага панику. Уже в предместьях города мы стали чувствовать практическую помощь Роменских пролетариев. На окраине города к нам присоединилась небольшая группа роменских повстанцев во главе с матросом-черноморцем т.Григоренко.

Наши партизанские подразделения умело использовали овраги, кустарники,  перелески и камыши для внезапного удара по врагу.

Главный удар партизаны наносили на пригородные селения Процовка, Н.Лозовка, через городской ипподром и базисные склады с военным имуществом, оставшимся со времени первой империалистической войны. На пути нашего наступления протекала небольшая речушка Роменка, имевшая сильно заболоченную пойму. Это препятствие противником было использовано для своего сопротивления.

Враг, защищая подступы к городу, бешено сопротивлялся. Но нас это не страшило. Нас звал к себе стоящий на возвышенности город Ромны – цель нашего наступления. Велико было наше стремление и желание скорее разгромить врага и освободить Ромны от засевшего там неприятеля. Гетьманцы яростно сопротивлялись нашему наступлению, переходя в контратаки и даже вырыли окопы на Глинской[16] и Московской улицах.

Особо ожесточенное сопротивление гетьманцы оказали в районе бывшей городской тюрьмы, у казарм воинского начальника и на рыночной площади. Но наше наступление шло успешно, партизаны проявляли героизм и бесстрашие. Разгромленные части противника вынуждены были бежать в сторону Засулья, Герасимовки и в направлении города Сумы под крылышко гайдамаков гетьманского атамана Балбачана.

Нашему взводу под командованием Потапа Волнянского было приказано, не останавливаясь и не приостанавливая наступления, форсированным маршем, сделав бросок, захватить ж.д. мост на реке Сула, что в 4-5 км от города. С этой задачей мы справились, противник без боя бежал и мост нами был захвачен. В караульном помещении охраны моста в печурке еще тлел огонек и были брошены часть продуктов, что, кстати, нам очень пригодилось, так как мы почти весь день ничего не ели и очень были утомлены. Выставив боевое охранение в сторону ст.Беловоды  в направлении Лохвицы и Ромодана и выслав боковые заставы, мы с превеликим удовольствием поедали брошенное врагом продовольствие: мед, сало, пшеничный хлеб, поджаривая картошку, в то же время просушивая свое одеяние, свои чемарки и свитки, промокшие во время боя.

Итак город Ромны, один из крупнейших уездных городов Украины и крупная ж.д. станция быв.Либаво-Роменской жел.дороги, была освобождена от врага объединенными силами Глинских и Медвежьевских красных партизан совместно с боевыми группами роменских рабочих. В городе Ромны и его уезде была восстановлена Власть Советов, был создан Временный Уездный Военно-революционный комитет во главе с руководителем Медвежьевских Красных партизан тов.Гвоздецким С.П. В состав Ревкома вошли глинские партизаны. Большинство членов Ревкома составляли Глинские партизаны т.т.Ю.Сулим, М.Крутинь, Ю.Вольфсон, Р.Пучко и др.

 

ПОМОЩЬ ТРУЖЕНИКАМ ЛОХВИЦЫ В ИЗГНАНИИ ГЕТЬМАНЦЕВ

Установив революционный порядок в Роменском уезде, примерно числа 20-22 ноября Глинский партизанский отряд, включив в свои ряды часть медвежьевских партизан и партизанские группы с.Засулье, выступили в боевой путь для свержения гетьманской власти в соседнем Лохвицком уезде. Первая стычка с противником у нас произошла под ж.д. станцией Юсковцы, что на территории Лохвицкого уезда. День клонился уже к закату. Стояла морозная погода. Покрытая мерзлым снегом земля выглядела огромным белым ковром, пересекаемым небольшими лесами и оврагами. Противник обстрелял нашу разведку, а его конные разъезды появились недалеко от нашего эшелона. Нам пришлось всем выйти из теплушек, развернуться в цепи, таща за собой станковые пулеметы, и двинуться навстречу противнику. Наше орудие произвело по противнику несколько выстрелов, больше для страха, чем поражения врага. Оглушенные огнем пулеметов и орудия, гетьманцы, не вступая в бой с нашими подразделениями, отошли в сторону местечка Пески и ж.д. станции Лохвица, угнав паровозы и вагоны в сторону Лохвицы и Ромодана.

Мы, усталые после наступления по снежному полю, оврагам и перелескам, уже в наступающей темноте, заняли ст.Юсковцы, а минут через 30-40 на Юсковцы прибыл наш «эшелон» с походной кухней. Это было кстати, ибо мы изрядно промерзли и проголодались, а поэтому с большим аппетитом уплетали украинский борщ и пшенную кашу, подмащенную свиным здором. На станции Юсковцы мы переночевали, выставив охрану и разобрав часть ж.д. пути в 5 км от станции, чтобы противник своими поездами не мог совершить нападение на наше расположение.

К нашему счастью, враг в районе нашего расположения не появился ни ночью, ни утром следующего дня.

 

ВСТРЕЧА С ЛОХВИЧАНАМИ

Когда мы уже готовились выступать для продолжения наступления на ж.д. ст. и город Лохвицу, на ст.Юсковцы появился слух, что в штаб нашего отряда прибыли представители Красных партизан Лохвицкого уезда во главе с руководителями восстания т.т.Василием Червоненко и С.Н.Луценко. Мы быстро собрались возле помещения вокзала. Слух оказался правдой… Здесь, на станции Юсковцы, произошла встреча Глинских партизан (имевших уже боевой опыт борьбы с врагом) с представителями Красных партизан Лохвицы и Лохвицкого уезда. Велика была радость этого события: «нашему полку прибыло», как говорят в народе.

Да и было чему радоваться, ибо своими победами Глинские партизаны подымали на вооруженное восстание новые пласты трудового народа против ненавистного врага, против капиталистов и помещиков Украины, за дело Великого Октября, за бессмертное дело Ленина.

В обеденное время 25 ноября, включив в свои ряды и представителей Лохвицких партизан, наш отряд двинулся для занятия ст.Лохвица и большого пристанционного местечка Пески. Ломая сопротивление противника и отражая злобные попытки врага задержать наше наступление, мы победно двигались вперед.

Уже к вечеру наши партизанские подразделения с боем заняли местечко пески и ст.Лохвица. Город Лохвица стоит в стороне от станции на удалении 10-12 км, который еще находился в руках неприятеля. От станции Лохвица шла ж.д. ветка на город Гадяч. Не выдержав напора партизан, враг бежал в сторону станции Сенча, что недалеко от узловой ж.д. станции Ромодан.

Часть гетьманцев, естественно, скрылась на хуторах у кулаков, а некоторые белогвардейцы бродили по оврагам, лесам и лугам, окружавшим местечко Пески и ст.Лохвица.

Мы, партизаны, тогда еще не имели опыта чекистов, не умели отличать в незнакомой среде врагов от друзей, не всегда были бдительны. Много доверия к людям, к человеку, было тогда у нас. Мы были воспитаны в духе человеческого добросердечия и гуманизма. Это использовал наш враг. И за этот рабоче-крестьянский гуманизм погибло немало наших боевых товарищей, бесстрашных воинов Красных партизан. Я сам, лично, чуть было не стал жертвой бандитской диверсии…

 

НОЧНОЙ ВЫСТРЕЛ

Дело было так… Сразу же после занятия ст.Лохвица и местечка Пески, я и два моих товарища – Гриша Титаренко и Семен Король, были назначены командиром роты тов.Булавой для охраны телеграфа и телефонной станции местечка. Мы, молодые бойцы, с особым усердием выполняли свои партизанские обязанности и распоряжения своих командиров. Строгая, железная, сознательная дисциплина была тогда для нас превыше всего, так как мы боролись за дело трудового народа, за дело мировой пролетарской революции.

…Телеграф и телефонная станция находились в одном помещении на северной окраине местечка, невдалеке от которого находился большой и густой кулацкий сад. У самой станции и телеграфа была небольшая площадь и развилка двух дорог. Ночь была очень темная. Шел густой, мокрый и лапатый снег. Первым стал на пост, то есть на охрану помещения телефонной станции и телеграфа, я.  У меня была австрийская винтовка и две гранаты системы Новицкого. Вот с этим оружием я и стал шагать вокруг помещения: пятьдесят шагов вперед, пятьдесят шагов назад и обратно. Шагая по площади под густым сыпучим снегом, из-за которого у самых глаз ничего не было видно, я шагая думал о прошедшем детстве, о дедушке моем, много сделавшем для моего воспитания и становления человеком, полезным для общества, о младших братишках, растущих без материнской ласки и заботы, о знакомой девушке, оставшейся в Глинске. В голове бродили мысли о неизбежности победы великого Ленинского дела в мировом масштабе, о скором  объединении с русскими пролетариями, без которых нам, украинцам, трудно бороться с мировыми акулами капитала… И вдруг, мгновенно и неожиданно, из-за забора кулацкого сада раздался, грохнул выстрел… Куча пламени ослепили мне глаза. На переносице я почувствовал небольшую боль и скольжение горячего металла… Враг, видимо, выследил все мои движения и пользуясь непогодой и темнотой ночи целился всадить мне пулю прямо в голову, да так, чтобы пуля, войдя в правое ухо, вышла прямо в левое, то есть навылет. Края моего башлыка, в котором я был на посту, были пробиты пулей, а на носу образовалась небольшая царапина.

Прийдя в себя, я дал сигнал опасности. Мои товарищи по охране, выбежавшие из помещения, и я вместе с ними, обшарили вокруг все кусты и строения сада, но бандита, стрелявшего в меня как часового, нигде не обнаружили. Видимо, враг был не один и хорошо знал местность, окружающую помещения телефона и телеграфа, и после выстрела мгновенно скрылся бесследно. Он был убежден, что покончил с моей жизнью. Но судьба сохранила мою молодую, еще не успевшую расцвести, жизнь. В тот же вечер было бандитское нападение на наших часовых и в местечке, и в др. местах.

 

НАСТУПЛЕНИЕ НА СТАНЦИЮ СЕНЧА

Разделавшись с гетьманцами как на станции, так и в городе Лохвица, командир нашего отряда А.М.Мазоха дал команду продолжать наше наступление вдоль железной дороги для захвата поселка и ж.д. станции Сенча. Пополнив свои продовольственные и фуражные запасы за счет добровольного сбора от населения, горячо сочувствовавшего нашему правому делу, подкрепив свои подразделения трофейным оружием (часть оружия нашим командованием было передано Красным повстанцам Гадяча), исправив разрушения на ж.д. путях, отряд двинулся из м.Пески и Лохвицы дальше. После обильных снегопадов и морозов в день нашего выступления наступило потепление. Снег стал мокрым и рыхлым. На реке Сула и других мелких речушках на льду появилась вода, а у самых берегов проталины (полыньи). Это затрудняло выполнение боевых операций, утомляло бойцов.

Наступление началось успешно. Наши подвижные группы и конные дозоры, отбрасывая разведку и дозоры противника, неуклонно продвигались вперед, занимая хутора и небольшие селения, а также километры ж.д. линии Лохвица-Ромодан, подавляя огневые точки обороны противника. Враг пытался задержать наше наступление на рубеже реки Сула, пользуясь тем, что на льду реки появилась вода глубиной до 10 см, а у берегов реки , шириной в метр-два, образовались проталины. Но нам медлить было нельзя, т.к. уже наступали сумерки, а противник сопротивлялся. Пришлось переходить реку по пояс в воде и, совершив бросок с криком «ура» броситься на противника, который не выдержав нашего натиска, снял свою оборону и рассеялся в темноте ночи, чтобы снова собраться на другом рубеже. Переправляясь через Сулу, многие из нас, в том числе и я, проваливались в воду и вымокли. Повыше пояса. В сапогах полно воды, одежда мокрая. Мы чувствовали себя в этот момент отвратительно. Пришлось на ходу снимать обувь и выдавливать-выжимать воду из брюк и кальсон. А тут как назло теплая погода стала меняться; тучи постепенно стали рассеиваться, появилась луна, стало подмораживать, а часам к 11 ночи мороз достиг 10-15 градусов ниже нуля. Такой мороз в условиях лесо-степной Украины – это уже довольно холодно. Спасало от холода наше успешное наступление и продвижение к намеченной боевой цели.

Успешно тесня неприятеля, к 12 часам ночи мы заняли поселок и ст.Сенча, но мне не пришлось сразу обсушиться и отогреться на станции, так как я был послан в полевой дозор в направлении ж.д. ст.Дубровский Конный Завод. Шагая по шпалам, я продолжал мерзнуть. Погода была тихая, безветреная, но морозная. Ярко и красиво светила луна, освещая белоснежную равнину поля. Мороз все крепчал. Я же, выполняя боевое задание, изнемогал от холода, прыгал с ноги на ногу, чтобы как-то погреть уже примерзавшие к стелькам сапог ступни ног. Моя верхняя одежда одубела и стояла на мне как огородное чучело. Собственно говоря, я мог погибнуть от холода или во всяком случае потерять ноги. Но я не мог оставить боевой пост без разрешения начальника, поставившего меня для выполнения боевого задания.

На мое счастье в это время наш командир Андрей Мефодиевич Мазоха  проверял службу постов и дозоров, увидел, что кто-то больно танцует на посту… Он подошел ко мне и, видя, что моя одежда одубела, а сам я превратился в сосульку, дал команду немедленно заменить меня на посту дозорного, а самого меня отправить в санчасть отряда, находившуюся в нашем боевом эшелоне, который к этому времени прибыл на станцию Сенча. Здесь мои ноги оттирали, обтирали снегом, льдом, а потом спиртом и приняли другие меры медицинского порядка. Мой крестьянский молодой организм выдержал все процедуры, и я выдержал испытания: уже на второй день (вернее, через два дня) принял участие в захвате ж.д. станции Дубровский Конный Завод и разоружении на этой станции немецкого военного эшелона. Занятием ж.д.ст.Дубровский Конный Завод закончился боевой путь Глинского Красного партизанского отряда против банд гетьмана Скоропадского. Дальше его добивали Красные повстанцы Лубенщины и Миргорода.

 

РАЗОРУЖЕНИЕ НЕМЕЦКОГО ЭШЕЛОНА

…К месту следует отметить, что на станции Дубровский Конный Завод нашему отряду пришлось выполнить «дипломатическую» операцию по разоружению эшелона с немецкими оккупантами. Эшелон двигался со ст.Ромодан по направлению ст.ст.Лохвица, Ромны, Бахмач, Гомель. Было это уже после ноябрьской революции в кайзеровской Германии[17] и разгрома германской армии в Первой империалистической войне 1914-1918г.г.

Разоружение немецкого эшелона – это был боевой и в то же время «дипломатический» эпизод партизан, состоящих из рабочих и крестьян. Он требует отдельного очерка. Здесь же я остановлюсь только в нескольких словах, чтобы сказать, как вооруженные немецкие оккупанты везли в классных вагонах с собой большие личные запасы продовольствия и обмундирования, награбленных на украинской земле, а именно: целые мешки белых сухарей, сахару, кондитерских изделий, копченую колбасу, сливочное и растительное масло, ящики со свиным салом (шпиг). Даже целые ящики со свечами. Все это у оккупантов было отобрано и передано революционным органам местного населения. Было отобрано и оружие. Оккупанты с ненавистью и презрением, со злобой и негодованием встречали нас, деревенских парней-партизан. Но они были бессильны оказать нам сопротивление, ибо, прежде чем приступить к реквизиции награбленного, партизаны со всех сторон окружили эшелон и пулеметным и орудийным огнем нагнали страху немецкому воинству.

 

ЦАРСКИЙ ПОЛКОВНИК КОБЫЛЯЦКИЙ

Наступили первые дни января 1919 года. В дни рождественского праздника, а именно с 6-го на 7-е января, на Ромны внезапно ночью напал кавалерийский полк гетьманцев[18] под командованием царского полковника Кобыляцкого. Он разогнал Временный Военно-революционный комитет, арестовал часть членов Ревкома. Настала угроза восстановления в Ромнах власти контрреволюции.

Утром 7 января в Глинске об этом было получено известие. Это взбудоражило революционный партизанский Глинск. По призыву Глинского Ревкома и партийной организации на площадь с оружием явились партизаны. Было проведено ряд коротких боевых митингов, на которых население Глинска призывалось дать отпор контрреволюционному воинству. К партизанам присоединились еще десятки новых тружеников Глинска и окрестных сел. Новички были включены во взводы и отделения партизанских подразделений и с наступлением ночи с 7 на 8 января мы двинулись на Ромны.

Во главе отряда стали проверенные партизанские командиры: А.М.Мазоха, А.Ф.Манько, Р.С.Пучко, Василий Булава и др. Решили двигаться не через с.с.Ярмолинцы и Коржи, а через ст.Беловоды, Бобрик, Засулье, чтобы появиться в тылу врага внезапно и там, где он нас не ожидает. Этот маршрут был длиннее почти в полтора раза, чем маршрут Глинск-Ромны через Ярмолинцы, но с тактической точки зрения маршрут через Беловоды был более рациональным и разумным.

Путь наш был нелегким. Давал себя знать и рождественский мороз и особенно снежная буря, разыгравшаяся с полдня 7 января. И конным, и пешим партизанам-бойцам приходилось преодолевать снежные сугробы и наносы на дорогах, шагая по колено, а то и выше, в снегу. Давал чувствовать и груз, который мы на себе несли: оружие, патроны, гранаты  и солидный запас продовольствия – домашние пироги, паляницы, сало, домашняя колбаса и проч. Ведь мы сами себя кормили.

Преодолев почти 40 километровый путь за ночь, к утру 8 января мы захватили село Засулье и оседлали мост через речку Сула, который связывал гор.Ромны с заречными селениями и с гор.Сумы. Заняв мост, мы отрезали пути отступления противнику по шоссейной дороге Ромны-Сумы, откуда враг прибыл.

Смелые действия партизан, неожиданное для врага их появление там, где он нас не ожидал, враждебная встреча непрошенных гостей Роменским пролетариатом, внесли в ряды вражеских солдат смятение и упадок дисциплины, что было подмечено нашей разведкой и было использовано командованием партизан в своих тактических намерениях, планах и действиях.

…Расположение боевых сил к вечеру восьмого января было такое: партизаны занимали село Засулье и некоторые предместья города, а белогвардейцы полковника Кобыляцкого основными своими силами  находились в имении помещика Калуги, что в двух кил. от  Ромна, село Лозовая. Строения помещичьего имения белогвардейцы использовали для своей обороны: склады, конюшни, дома и так далее.

При вступлении в Засулье наше кавалерийское подразделение разместилось в доме богатого роменского хлеботорговца и владельца крупной мельницы Миренского. Мне и моим товарищам, особенно из молодежи, впервые в своей жизни пришлось своими глазами увидеть, как роскошно жили при царской власти буржуи и капиталисты: дом Миренского был своего рода маленьким дворцом с богатой мебелью, роскошным убранством, редкими и дорогими картинами знаменитых русских и заграничных художников.  Самого хозяина дома не было на месте, он заблаговременно сбежал в лагерь белогвардейцев на Юг, а в доме оставались лишь его приказчики и слуги, которые недружелюбно посматривали на нас. Уйдя из дома на линию огня, мы оставили в барском доме все в целости и сохранности. Никто из нас не польстился на буржуйское добро.

…Разнюхав обстановку, полковник Кобыляцкий  и его штаб пошли на переговоры с партизанским руководством и членами Вр.Военно-революционного комитета, которых он не успел упрятать за решетку. Он преследовал, по всей вероятности, цель выиграть время для укрепления своего положения и своих позиций. Руководство партизан не спешило с переговорами, оно вело усиленную разведку сил и места расположения противника, политических настроений солдат врага, среди которых, кроме быв.старых офицеров, были гимназисты, семинаристы,  купеческие и кулацкие сынки.

В течение всего дня 8 января между партизанскими заставами и противником шла перестрелка. Усталость партизан, совершивших трудный поход в ночное время, сказывалась на нервном напряжении бойцов. Командование партизанскими подразделениями и члены Ревкома Роменщины приняли все необходимые меры для накопления своих сил на исходных для наступления рубежах, в случае, если Кобыляцкий без боя не сложит оружия и не капитулирует перед Глинскими Красными партизанами. Нужна была скрытность наших действий, высокая бдительность и дисциплина, а также сохранение военной тайны, что очень важно в условиях действий  в населенных пунктах. Нельзя было допустить, чтобы враг, имеющий все преимущества в огневой мощи и маневренности  конными подразделениями, мог нанести по партизанам внезапный удар.

 

АРЕСТ ПОЛКОВНИКА КОБЫЛЯЦКОГО

…Наконец наступил вечер 8 января. К этому времени наши партизанские подразделения, скрытно для врага, успели сосредоточиться на городском кладбище, в городских трущобах – Западинцы, Могилки и ж.д. насыпи на северной окраине города, невдалеке от с.Лозовая, где располагался своими силами противник. Белогвардейцы, пьянствуя и увлекаясь своей «победой», не заметили, как были окружены с трех сторон партизанами, как возможные их пути отступления были перехвачены партизанами.

Враг не отвечал на предложения партизанского руководства, на наш ультиматум о немедленном освобождении членов Уездного Военно-революционного Комитета, о сдаче без сопротивления своего оружия, а также о выдаче партизанам полковника Кобыляцкого. Настало время активно действовать. И вот, по условному сигналу  мы пошли на штурм врага, окопавшегося в имении помещика Калуги.

…После непродолжительного, но горячего боя гетьманцы, чувствуя,  что они окружены почти со всех сторон, капитулировали. Они освободили арестованных членов Уездного Ревкома, выдали полковника Кобыляцкого и др.активных белогвардейцев. Только небольшая кучка закоренелых бандитов, руки которых были обагрены рабочей и крестьянской кровью, боясь народного суда и революционного возмездия за свои злодеяния, бежали, но были почти все выловлены.

По решению Уездного Военно-революционного комитета и командования партизан ярые белогвардейцы были арестованы, а рядовая «братия» отпущена на все четыре стороны, под честное слово, что они никогда больше не будут с оружием в руках бороться против Красной Армии и Советской власти. Таков был гуманизм социалистической Рабоче-Крестьянской власти.

За контрреволюционную деятельность и кровавые злодеяния против трудового народа, после тщательной проверки органами правосудия действительной виновности, полковник Кобыляцкий был наказан по законам военного времени, в соответствии с социалистическим правосознанием и революционной совестью[19].

В этой боевой операции Глинские партизаны захватили у гетьманцев много оружия, снаряжения и амуниции и сотни строевых кавалерийских лошадей, ведь был разгромлен целый конный полк белых. Эти трофеи были использованы для вооружения новых бойцов, вступивших в наш партизанский отряд, а главное для обеспечения оружием и амуницией кавалерийских подразделений, формируемых УездРевкомом, для борьбы со злейшими врагами Великого Октября, принесшего свободу трудовому люду быв. царской России.

В бою с бандой полковника Кобыляцкого я был легко ранен, но остался в строю. Но мои личные враги распустили в Глинске слух о моей гибели. Мои родные: батько, дедушка, бабушка и младшие братья поплакали над моим вымышленным гробом и записали мое имя в церковную грамотку для вечного упоминания убиенного и о моей загробной жизни. Это была провокация, пущенная врагами и ненавистниками партизанского движения, разгоревшегося на Украине в конце 1918 – начале 1919г.г., которое железной метлой смело хозяйничанье немецких оккупантов и белогвардейской своры.

…Велика же была радость моих родителей, когда в один из субботних январских вечеров я живым переступил порог отчего дома… Рыдая от радости, мой любимый дедушка обнимал меня и горячо целуя сказал тогда: «- Раз ты, внук, восстал из мертвых, то тебе суждено долголетие». В пророчества я и тогда не верил, как не верю и сейчас, но замечу, что во время гражданской войны и в годы укрепления и становления органов Советской власти на Украинской земле, надо мной, солдатом Красной Армии, выполнявшим не только боевые задания, но и многочисленные поручения Партии большевиков и Советской власти по работе на селе, почти ежедневно и ежечасно висел меч врага и за мной шествовала тень смерти, я остался жив, выполнив свой солдатский долг и поручения родной Коммунистической Партии.

После ликвидации банды полковника Кобыляцкого и локализации попыток петлюровских атаманов захватить Ромны и Лохвицу наступил небольшой отрезок времени некоторого затишья в боевой деятельности Глинских партизан. Часть партизан ушла в ряды Красной Армии, часть была направлена на укомплектование рядов Роменской Рабоче-Крестьянской Советской милиции. Быв.партизаны несли в Ромнах охранную и караульную службу и выполняли распоряжения Уездного Военно-революционного комитета, в частности, проведение в жизнь мероприятий по экспроприации помещиков и вообще крупной буржуазии и выплаты последними военной контрибуции[20], так как Советская власть, организуя свои новые органы, не имела никаких финансовых средств, не на что было опираться в материальном отношении.

 

ВСТРЕЧА С ДЕМЬЯНОМ БЕДНЫМ

В партизанском отряде некоторое время я работал библиотекарем отряда. В те времена библиотекарь был не только хранителем книг, но и организатором политмассовой работы: лекции, беседы, читка книг и брошюр и так далее. Работая библиотекарем я имел счастье познакомиться с известным и очень популярным в то время поэтом-большевиком Демьяном Бедным, который в начале 1919 года по заданию ЦК РКП(б) проводил политическую работу среди трудящихся города Ромны и Роменского уезда.

Демьян Бедный был большим мастером большевистского слова и пламенным оратором. Он, как никто другой, находил общий язык и имел подход к аудитории разных социальных слоев трудящихся. Его хорошо понимали и рабочие, трудовое крестьянство, бойцы Красной Армии и интеллигенция. В своих докладах он легко доводил до сознания своих слушателей идеи В.И.Ленина и политику Советского Правительства, ясно и доходчиво он излагал вопросы международного и внутреннего положения Республики Советов.

Тов.Д.Бедный несколько раз выступал с речью перед Глинскими партизанами и населением Глинска. В первых числах июля 1919 года он в последний раз выступал перед Глинскими партизанами,  отправляющимися на фронт под г.Харьков для борьбы с деникинцами. Демьян Бедный призывал красных бойцов сражаться с белогвардейцами[21] насмерть. «- Родина вас никогда не забудет» - сказал он.

Как поэт-большевик Демьян Бедный пользовался среди трудящихся Роменщины большим авторитетом и заслуженным уважением.

 

НА ДЕНИКИНА

Шел 1919 год. Год страданий, лишений и разлук. Это был год, в котором батраки и беднота украинского села за многие сотни лет истории Украины стали хозяевами земли, отобранной у помещиков, церквей и монастырей, а также у кулаков. Весной этого года исполнилась многовековая мечта трудового крестьянства Украины о том, что «земля должна принадлежать тому, кто на ней трудится». Земля, отобранная у эксплуататоров, хотя и с трудом, но своевременно была засеяна и с любовью обрабатывалась новыми хозяевами…

Но над завоеваниями трудового народа нависла смертельная опасность. Летом 1919г. белые банды царского генерала Деникина захватили Донбас, Харьков и рвалися к Белгороду и Курску. Они рвались к священной столице социалистической Родины – Москве. В.И.Ленин и партия большевиков мобилизовали все силы на борьбу с Деникиным.

В эти грозные для жизни Советской Родины часы Владимир Ильич Ленин обратился к трудящимся с историческим письмом «Все на борьбу с Деникиным». И партия большевиков подняла рабочих и крестьян на борьбу с деникинской «грабармией». По призыву Полтавского губкома партии в начале июля 1919 года бойцы Глинского отряда отправились на борьбу с деникинскими бандами, захватившими к этому времени г.Харьков и стремившимися к Сумам и Полтаве. Глинские Красные партизаны вместе с партизанами Пирятина и частями Красной Армии, прибыв на фронт, заняли оборону у ж.д.станции Коломак и Водяно[22] на магистрали Харьков-Полтава, чтобы задержать продвижение деникинцев на гор.Полтаву, губернский центр и крупный узел железных дорог Украины.

…Стойко и героически сражались партизаны с белогвардейскими полчищами, получившими от стран Антанты оружие и деньги. Партизаны и красноармейцы мужественно отражали бешеные, «психические» атаки озверелых пьяных орд противника, в несколько раз превосходивших в живой силе и военной технике партизанские и красноармейские силы. На Красных защитников белые обрушивали шквал артиллерийского огня бронепоездов и полевой артиллерии. Белоказачья конница то и дело пыталась сжать фланги и пробраться в тылы партизанской обороны.

…Задержав на некоторое время, я бы сказал критическое время для обороны Полтавы, наступление белых, защитники Коломака и Водяно дали возможность сравнительно планомерно обеспечить эвакуацию из Полтавы Советских учреждений и организаций, советских граждан-активистов, военного  имущества, а также отправить в советский тыл эшелоны с материальными ценностями и санитарные поезда, скопившиеся на ж.д. узле Полтава-Южная и Полтава-Киевская. Наступая большими силами, противник не смог с ходу, беспрепятственно, овладеть Полтавой. Партизаны своими телами преградили врагу путь.

В боях с бандами Деникина на полях Харьковщины и Полтавщины партизанские подразделения потеряли немало убитых и раненых. На поле боя под станцией Водяно смертью храбрых погиб командир Глинского партизанского отряда Андрей Федорович Манько.

Жестоко издевались белогвардейцы над тяжелоранеными партизанами и красноармейцами, попавшими в плен к врагу. Им не оказывалась врачебная помощь и медицинский уход. Сутками они не получали воды и пищи, а поэтому многие раненые, не выдержав издевательств белогвардейских извергов, умирали.

Барыни и барышни из Харьковской буржуазии острыми концами зонтиков и тростьев вонзали (кололи, тыкали) в гниющие раны пленных, в их открытые места: рот, глаза, уши. Это было неслыханное издевательство и изуверство, гнусное нарушение прав человека, зверская классовая ненависть буржуазии к трудовому человеку. А генерал Деникин и его свора в это время рядились в тогу защитников цивилизации от большевиков. И это в то время, когда Красная Армия с человеческим достоинством и гуманно относилась к пленным солдатам белых войск, бросившим на поле боя свое оружие или раненым.

Со всей сердечностью и душевной теплотой следует сказать, (пусть знает об этом история), что рабочие Харькова и др.городов и крестьяне сел, где сражались партизаны, с любовью, исключительным вниманием под страхом смерти помогали партизанам и красноармейцам: прятали от белых карателей, давали продукты, кормили, приносили одежду, лекарства и т.д. Оказывали содействие к побегу, лечению, кормлению попавших в руки белых бандитов пленных бойцов.

 

ЗЛОВЕЩИЙ ТЕРРОР ДЕНИКИНЩИНЫ

Несмотря на принятые Партией меры, белогвардейские банды летом продвигались вглубь Советской страны. 19 августа 1919 года они заняли города Глинск и Ромны. Вступив на улицы Глинска они начали свое хозяйничанье с того, что повесили на базарной площади захваченного в плен красноармейца. На временно захваченной части Советской Украины деникинцы установили режим террора, грабежа и насилия, покрыли населенные пункты виселицами. В Ромнах, на центральной площади, против собора «Божией матери», они установили (устроили) виселицу, на которой вешали активных борцов за власть Советов, Красных партизан и красноармейцев.

Вслед за деникинской «грабармией» в свои поместья возвращались помещики и стали изгонять крестьян  с земли, переданной им Советами. Явился в свое имение на хутор Зарудновку и сын местного помещика Зарудного – Леонид Зарудный, носивший в 1917 году погоны украинского националиста.

Это нашествие деникинцев и их зверства по отношению к мирному населению с новой силой показали широким массам трудящихся Украины, особенно среднему крестьянству, что их спасение  – это защита Советской власти и переход от политики колебаний на позицию активной поддержки мероприятий Коммунистической партии и Советского правительства. Те крестьяне-средняки, которые жили по поговорке «моя хата с краю, я ничего не знаю», взялись за оружие, пополняя партизанские отряды. Так было и в Глинске. Деникинский тыл напоминал пороховую бочку, готовую взорваться ежечасно.

Партийная организация Глинска, находясь в глубоком подполье, развернула в это время широкое партизанское движение и боевые действия, истребляя отдельные небольшие карательные отряды белых, которые начальник Роменского гарнизона князь Долгорукий рассылал по уезду для свершения контрреволюционных репрессий. Партизаны защищали семьи крестьян от грабежей, насилий и мародерства деникинских приспешников, от жестокостей полицаев и Шкуровских «волчьих сотен»[23]. Партизаны препятствовали врагу собирать продовольствие и фураж для деникинской армии, портили средства связи, рвали на дорогах мосты, и вообще нарушали тыловые коммуникации противника. Мы собирали силы для перехода к более активным боевым операциям. Ожидали сигнала подпольного губкома КП(б)У.

20 ноября наш партизанский отряд под руководством Р.С.Пучко, Д.М.Слюсаревского, П.И.Волнянского и др. разгромил вражеский гарнизон в Глинске и, закрепившись в Глинске, стал наносить удары по тылам врага, оседлал шоссейные и ж.д. коммуникации: Бахмач-Ромны, Ромны-Ромодан, Ромны-Лохвица, Глинск-Прилуки и т.д. В связи с этим белые были вынуждены снять с фронта для борьбы с партизанами пехоту, конные части, а также артиллерию, для того, чтобы, наступая против партизан, с трех сторон (т.е. со стороны Ромна, Лохвицы и Прилук) окружить и уничтожить Глинских партизан, громивших вражеские тылы.

 

БОЙ ПОД ГЛИНСКОМ

Было это числа 27 ноября, глубокая осень. Над землей проплывали темные, густые тучи, предвещая снежную бурю. И действительно, разразившийся ночью с 26 на 27 ноября снег шел не только ночью, но весь следующий день. Он падал густой и лапатый и лежал на земле глубиной около метра. Видимость была исключительно малая, что мешало осуществлять партизанскую тактику борьбы с врагом – тактику партизанского боя: круговая охрана, устройство засад, незаметные для врага и быстрые передвижения партизанских подразделений для нанесения по врагу внезапных ударов на флангах и в тылу.

Враг использовал неблагоприятные для нас погодные условия в своих целях. Принцип разведки «все кругом видеть» не мог осуществляться. Наши наблюдатели на ветряных мельницах, на вышках и высоких деревьях были почти слепы. Была затруднена и работа дозоров и разведки.  Неприятель использовал эти обстоятельства для незаметного накопления своих боевых сил, направленных из г.г.Ромны и Лохвица, для того, чтобы внезапно нанести по партизанам удар. Но напасть врасплох карателям не удалось, так как партизанская разведка и дозоры успели доложить командованию партизанского отряда об обнаружении врага и о надвигавшейся опасности для бойцов и населения города Глинска.

Имея значительное превосходство в живой силе и особенно в технике военной, деникинцы повели стремительное и ожесточенное наступление на партизанскую оборону, как по фронту, так и на фланги, а артиллерия врага открыла по Глинску ураганный огонь, разрушая и поджигая жилища, амбары, клуни и сараи, убивая животных и мирных жителей. Завязался жестокий бой – бой не на жизнь, а на смерть. Партизаны сражались мужественно и беззаветно, неся в сердцах своих идеи Великого Октября, идеи Свободы и Советской власти. Страха не было. Не было и ощущения, что наступили, может быть, последние минуты нашей молодой и прекрасной жизни. Мы все знали, что от озверелых банд белых в побежденном Глинске никому не будет пощады.

…Но слишком неравные были силы сторон, схватившихся в сражении под Глинском. Белые, имея целью своего наступления обезопасить свои тылы и коммуникации, перерезанные партизанами, шли напролом. Несмотря на глубокий снег, цепи карателей, как кроты, ползли на партизанскую оборону, ведя усиленный пулеметный и ружейный огонь, пользуясь гранатами и артиллерией, а вражеская конница нажимала на фланги и стремилась проникнуть в наш тыл.

Ударом с двух направлений, т.е. со стороны Лохвицы и Ромна, белые стремились замкнуть кольцо окружения партизанских подразделений и уничтожить нас в окруженном Глинске.

…После ожесточенного и многочасового боя партизаны прорвали кольцо окружения и через Маньковы лиски, яры и овраги пробились (вышли) к лесу Александровка около хут.Зарудновка и далее лесами вышли на территорию Прилукского уезда, где продолжали вести бои с врагом.

 

ТРАГЕДИЯ ГЛИНСКА

Что творилось в Глинске после его захвата карателями трудно описать даже опытному журналисту. Это была страшная, неописуемая трагедия для жителей городка, при воспоминании чего в человеческом теле застывает кровь. Ворвавшись в Глинск, белые деникинские каратели жгли дома семей коммунистов и активных партизан, разбивали окна и двери в хатах партизанских семей (на дворе был уже мороз). Они поголовно грабили население городка: забирали одежду и обувь, муку и зерно, фураж и скот, содержимое сундуков, скрынь и шкафов. Каратели хватали и бросали в застенки, пытали и расстреливали людей, зачастую людей невинных. Например, за службу в Красной Армии моего брата Ивана Даниловича и за мое партизанство деникинцы хотели расстрелять моего 96-летнего дедушку и 14-летнего брата. От гибели их спас священник Николаевского прихода Степан Захаржевский, который был нашим соседом, и по своему отношению к людям был неплохим человеком. Он часто заступался за своих прихожан. Следует сказать, что попы отец Илья и Гуляницкий всей душой были преданы белой контрреволюции, были членами «черной сотни»[24] и ярыми контрреволюционерами.

Потеряв свою власть, свое богатство, свои привилегии и свое господство над трудовым народом России, враги были крайне обозлены. Деникинское воинство озверело. Оно потеряло понятие о гуманизме, о человеческой морали и нравственности. Потеряло человеческий облик: жажда мести и жажда крови руководили их действиями.

В плен каратели никого не брали, а на месте предавали мученической смерти: рубили саблями, кололи штыками, а потом бездыханные тела мучеников доканчивали прикладами, ломая человеческие кости как дрова. Трупы погибших валялись по улицам, дворам, огородам. Каратели под страхом расстрела запрещали убирать мертвые тела казненных даже родителям. У карателей был девиз: «Кто не с нами – тот против нас»[25], поэтому бей, кроши, убивай всех, кто не помогает или не сочувствует деникинской власти.

Около суток бесчинствовали в Глинске деникинские каратели, убивая и издеваясь над населением, насилуя и надругаясь над жителями партизанского Глинска, возмещая свою палаческую, классовую ненависть и злобу над тружениками побежденного городка, которые одни из первых на Сумщине[26] подняли знамя вооруженного восстания против оккупантов германского кайзера Вильгельма Второго, против белогвардейских правителей: гетьмана Скоропадского, атамана Петлюры и генерала Деникина.

 

БЕССМЕРТНЫЙ ПОДВИГ ГРИГОРИЯ КОРОЛЯ

В бою с карателями банды Деникина в городе и под городом Глинск бессмертный подвиг совершил верный сын Коммунистической Партии 22-летний Красный партизан, житель города Глинска Григорий Карпович Король[27]. Как было указано выше, погода страшно мешала действовать нашей разведке, а руководству партизан нужны точные сведения о противнике, о его сосредоточении и где именно он накапливает свои части. Надо было проникнуть в логово врага. Для выполнения этой опасной для жизни задачи вызвался Григорий Карпович. Он оделся в робу рабочего-возчика керосина и, положив на сани пустые бочки из-под керосина местного рабочего кооператива, направился по дороге Глинск-Ромны. Мол, еду в Ромны за керосином. Шумела снежная пурга. Главная опасность нападения была, собственно, с Роменского направления, так думали партизанские руководители, среди которых был и Григорий Карпович. Он ясно сознавал,  что если на пути ему придется встретиться с врагами – его судьба обречена: плен, пытки, расстрел. Правда, была очень маленькая надежда на то, что партизаны, разбив врагов, смогут освободить его от гибели. Такие ситуации бывали у нас в предыдущих боевых операциях под Олавой, в Ромнах и др.местах.

…Но произошло другое, страшное и трагическое. Едва Григорий Карпович удалился (отъехал) от Глинска на три километра, как возле оврага Глубокое он был схвачен карателями, так как невдалеке от этого оврага находились передовые части деникинских карателей, среди которых оказались сыновья глинских купцов и кулаков: Даник (Козачок), Евтушенко (Ахтоном) и Ковалевский. Они, естественно, опознали в «возчике керосина» Красного партизана, члена РКП(б), активного строителя местного Совета депутатов… Там на шляху, у оврага Глубоке, мученической смертью погиб от рук озверелых карателей, выполняя свой партийный долг и честь Красного партизана Григорий Карпович Король. Светлая память о нем да пусть будет жить в веках!

Когда деникинские банды были заняты совершением своей кровавой бойни под Глинском и в Глинске, части Красной Армии и партизаны, воспользовавшись тем, что враг ослабил свои силы на фронте отправкой большой части пехоты, кавалерии и артиллерии под Глинск, повели стремительное наступление на Ромны и 29-го ноября заняли его, освободив из тюремных камер десятки жителей Глинска, осужденных Военно-полевым судом к казни. Среди освобожденных смертников был городской голова Глинска Я.И.Кисель, помогавший Красным партизанам и их семьям укрываться от белого террора.

В этом сражении под Глинском и в Глинске погибло много партизан,в основном молодых парней, среди них: два брата – Григорий и Семен Король, Степан и Ефим Даник (Хмара), два брата Слезы, Е.И.Сулим, Д.Ф.Манько, три брата Савченко – сыновья Василия Савченко, и многие другие.

30 ноября партизаны возвратились в Глинск. Глинск навсегда был освобожден от белогвардейских банд. Красная Армия, куда вступили партизаны, взашей гнала лакеев русской и иностранной буржуазии на Юг, очищала города и села Украины, восстанавливала власть Советов.

Это последние страницы моих воспоминаний из боевой жизни Глинских Красных партизан, последние слова повести о том, что я, 18-летний парень из Глинска, видел и что я лично пережил, сражаясь в рядах Красных партизан за дело Великого Октября в грозные годы 1918-1920 г.г.

Пусть же этот мой рассказ будут помнить и никогда не забывают наши молодые сыновья и дочери, внуки и правнуки, которые ныне пользуются всеми благами социалистического общества, за которое храбро и беззаветно боролись, вынесли много трудов, невзгод, лишений и сложили свои головы в царских и белогвардейских застенках и на полях  сражений лучшие люди Родины.

 

Революционный подвиг Глинских партизан достойно были оценены трудящимися Роменщины и при формировании первых органов Советской власти на руководящую работу в уездном Совете рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов были избраны Глинские Красные партизаны:

1	Зам.Пред.Уездисполкома	Ю.Н.Вольфсон
2	Уездным военным комиссаром	Е.И.Сулим
3	Пред.Уезд.Чека (политбюро)	И.Кирьян-Недоля
4	Упродкомиссар	Д.М.Слюсаревский
5	Комиссар почт и телеграф.	Я.Н.Луцык
6	Нач.военпромбюро	Р.С.Пучко
7	Командир отд.батальона	А.М.Мазоха
8	Начальник мест заключения	Б.Тымченко
9	Зам.командира продполка	С.В.Савченко

Руководителем Роменской уездной парторганизации был избран М.М.Крутинь. И они доверие трудящихся Роменщины оправдали.

Председателем Уезд Исполкома был избран Степан Павлович Гвоздецкий, руководитель партизан Медвежьего.

 

В борьбе за власть Советов на фронтах гражданской войны смертью храбрых погибло около 50% партийной организации большевиков Глинска, из них активных товарищей:

1.     А.М.Мазоха, командир партизанского отряда.

2.     Е.И.Сулим, уездный военный комиссар.

3.     Я.Н.Луцык, комиссар почт и телеграфов уезда.

4.     Г.К.Король, командир партизанского подразделения.

5.     И.Д.Шуба, политработник продотряда.

Белогвардейцами генерала Деникина были арестованы и казнены в 1919 году граждане Глинска:

1.     Д.Ф.Манько, активный участник революционного движения в 1905 и 1917 годах.

2.     А.Швайко, комиссар Советского хозяйства.

3.     К.Дробязко, работник кооперации Глинска.

4.     В.Скиба, советский работник.

Жажда мести и жажда крови руководили действиями белогвардейцев.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

После окончания гражданской войны и иностранной интервенции многие партизаны были выдвинуты на руководящую партийную, советскую и хозяйственную работу, на работу в кооперации. Большинство же уехало в Донбас, восстанавливать его предприятия, разрушенные белогвардейцами. Некоторые товарищи, как например я, продолжали служить в рядах Красной Армии, защищая мир и мирный труд Советского народа.

Многих партизан – бойцов и командиров ныне уже нет в живых: некоторые погибли еще на фронтах гражданской войны, многие сложили свои головы на фронтах Великой Отечественной войны, а некоторые ушли в небытие честно, в труде прожив свой век. Но дело, за которое они боролись, живет и побеждает.

 

А.Д.Шуба,

Член КПСС с 1920 года, бывший Красный партизан.